I.

Пришёл гонец — пора в дорогу.

Россия-матушка зовёт.

Далёкий край — держу тревогу,

И годы — вечности полёт.

Ведь есть закон у Племени, у Рода:

В свой срок ты отдаёшь себя народу,

Без лишних слов, без лишних слёз.

И это — честь, а не тяжёлый груз.

Так было испокон веков. И ты идёшь —

Не потому что хочешь, а потому что время.

Защитник Родины — и голову складёшь,

Потребуется если, чтобы жило Племя.

II.

В последний вечер с суженою он

В преддверии разлуки и без срока.

Гуляли они в парке у колонн,

И говорили так, как слушая пророка.

Они нашли друг друга, прям недавно.

И вот уже — прощанье впереди.

Они смотрели друг на друга славно.

Как будто всё что будет — позади.

А утром — он уходит от порога,

И провожает милая его.

Не знает он, куда дорога,

Не знает он судьбу и ничего.

И в памяти обоих солнце мая,

Что грело их в последний мирный час.

И каждый письма к сердцу прижимая.

Как будто вместе снова, как сейчас.

III.

Внутри ты видишь, что-то затаилось.

Притихло, смолкло, сжалось, наблюдая.

И то, что раньше, там с тобою сли́лось,

Сейчас стоит в вопросе ожидая.

Служивые будни — не шагу без строя.

Стараются все, только чтоб не упасть.

И ты понимаешь – это нужно для боя,

В который не дай Бог тебе попасть.

Кому это нужно? Зачем эти дни?

И сбиты костяшки и содрана кожа?

И кашель рвёт горло, гной с кровью рекой?

И день на другой так сильно похожий?

IV.

Жара сорок градусов всё лето теперь.

А осень — весь завтрак и ужин капустный.

Обед — и в компоте капуста, поверь.

Одно только радует, хлеб очень вкусный.

А как-то на помощь позвали в сады,

Там яблоков было — целое море.

Мы ели их, как будто бы животы,

Дна не имели и не знали мы горя.

И вот средь муштры, тишины и тоски,

Когда день кончался и не было силы,

Мы брали гитару и души колоски

Песней по ве́тру мягко ласкали.

V.

Бежим по полю, на зарядке,

Один служивый просто выпал.

Эй, друг служивый! Ты в порядке?

Но не ответил он — пропал.

Глаза закрылись перед домом,

Совсем чуть-чуть ему осталось.

И без причины, криков, стонов

Жизнь его просто оборвалась.

То было время, где царило

Во всех острогах разный склад.

Где тихо мирно всем служивым,

Простой, но строгий был уклад.

Но были там ещё одни остроги,

Откуда к нам перевели бойца.

Как будто их забыли боги,

И зубы вон, и нету пол лица.

VI.

А время шло, служил исправно и с основой,

Без лишних слов, без права выбирать.

И ждали бани без парилки снова,

И яблоки, когда мы будем собирать.

И за несколько дней до срока конца,

Увидел он день, когда он уйдёт.

Во сне это было — свет яркого Солнца.

И ведь непонятно, сколь время пройдёт?

Шесть дней ведь не пять — во сне он считал.

Закон не даст больше, чем эти пять дней.

Но праздничным день был тот, прочитал

И как оказалось — сон был всех верней.

И прожил тот день, который во сне

Второй раз в этой реальности.

Уехал домой он по светлой весне,

Увидя акт бытия гениальности.

VII.

Зачем это всё, как так происходит?

Быть может никто никогда не узнает.

Но то, что до нас не сразу доходит,

Что всё в этом мире бывает.

Откуда ж тогда только силы берутся,

Когда ты уже на пределе пределов?

Казалось бы, раньше — жилы порвутся,

Уворачиваться от быстрых кинжалов.

Мы много не знаем и не можем.

Быть может от невежества иль так.

Но сила различения, быть может,

Ведёт нас, даже если мы не знаем как.

VIII.

А впереди — ещё огромная дорога.

Известно мало, нечего сказать.

Как будто это всё же не тревога,

Но невозможно что-то предсказать.

Где разомкнулся круг, а где замкнулся?

Остановилось что-то или нет?

Весь мир его перевернулся?

Иль на зверинец свой направил свет?