Обычный день, обычные невзгоды,

И что-то тяготит внутри меня.

Меняя дни на месяцы и годы,

Мечтой напрасно призрачной маня.

Ещё недавно был простым он работягой

И постигал науку в деле у станка.

И в жизни никогда он не был скрягой,

И ничего не знал про всё наверняка.

И вот он мастер, но дороги все закрыты

И жёстко установлен потолок.

И пеленою поле вечности укрыто

И зверь твердит: не смог, не смог…

Куда колёса этой вечности прибудут?

Когда настанет самый верный час?

И ждать движения, когда не позабудут,

И время подойдёт своё идти для нас.

Он слышит стон. Он чувствует: там, где-то,

Есть щель, есть лаз, есть тонкий коридор.

Но колесо не движется, и лето

Сменяется зимой, как приговор.

Он не бежит, не ищет он спасенья —

Он жизнь живет и просто верит в то,

Что даже в этом круге без сомненья,

Есть сила, что прорвёт это кольцо.

И смотрит он, как мимо проплывает

Судеб других в пути скользя.

Недоумения вопрос преобладает

И непонятно, почему и мне нельзя.

Но продвижений незаслуженных не ищем,

И нет желанья место чьё-то занимать.

Но день за днём возможности мы рыщем,

И не желаем понапрасну пропадать.

Из стебля корнем стать возможно,

То было время, можно так сказать.

И надо было сильно осторожно

У стебля этого коренья поливать.

Он поливал их, даже и не зная,

Как много сил с терпением вложить.

И ро́да сад по образу сфер Рая

Необходимо заложить и укрепить.

Но годы шли, и всё казалось — тина,

Болото, плесень, словно в заперти!

Он был на поле мин той самой миной,

Готовою всё поле разнести!

И продолжался внутренний пожар,

Но не было тушить его ничем.

В доменной печи словно сталевар,

От стал готов до смерти быть никем.

Он знал, что где-то есть иные формы,

Иная жизнь, иной, другой предел.

Но не было у той печи платформы,

Где можно было бы сказать – взлетел!.

Он ждал. Он плавился. Он не сдавался.

И даже в самом пекле, в том огне,

Он сам с собою честным оставался

И верил в солнца свет в своём окне.

И вот однажды, тихо, незаметно,

Возможность появилась лишь едва.

Конец линейки жизни беспросветной

И вдалеке судьба сплетает кружева.

Конечно даже там не всё и сразу,

Пришлось трудиться в поле день и ночь.

Но верил сердца мудрого наказу

Откуда мчались все сомненья прочь.